07.05.2020
Война, любовь – Отечество
Моя мама Гулина Людмила в военные годы
Мы жили в советской стране, и я родилась в СССР сразу после Победы. Рассказы о войне, о дяде – Гулине Фёдоре Фёдоровиче, который воевал, был переводчиком, дошёл до Берлина, о бессменной работе моих родителей на самолётостроительном заводе в Москве, об Алексее и Людмиле Гулиных были словно заповедь-наказ, что жить нужно с честью и любить свою Родину.
Моя мама, старшая в семье среди детей, помогала стать на ноги своим младшим братьям и сестре Анне. Брат Пётр ушёл на войну и стал танкистом. Меня поразил рассказ мамы о любви Анечки к лётчику-татарину Абдулле Насырову, который стал её мужем. Ему присвоили звание Героя Советского Союза, но документы были утеряны. Не об этом он сожалел, а о том, что война заставляла его сбрасывать бомбы на немецкие города, в которых жили простые люди.
Моя мама, старшая в семье среди детей, помогала стать на ноги своим младшим братьям и сестре Анне. Брат Пётр ушёл на войну и стал танкистом. Меня поразил рассказ мамы о любви Анечки к лётчику-татарину Абдулле Насырову, который стал её мужем. Ему присвоили звание Героя Советского Союза, но документы были утеряны. Не об этом он сожалел, а о том, что война заставляла его сбрасывать бомбы на немецкие города, в которых жили простые люди.
Фашизм должен был быть побеждён. Мы победили в этой войне. Мне досталось право рассказать о людях той поры, живших в советскую эпоху. Позже по рассказу был создан фильм по заказу студии «Свой почерк». Абдулла, дядя Андрей, как называли мы его – москвичи, совершил подвиг, схожий с подвигом Маресьева.
После войны он продолжал летать. А с тётей Аней они прожили долгую красивую жизнь.
Ярослав, как всегда после школы, отправился по своему обычному маршруту: пересек городской парк, перешел трамвайные пути и оказался у проходной маленького аэродрома, где ночью спали, а утром поднимались в небо самолеты. Вахтер узнал его, улыбнулся и проговорил:
– Ну, проходи! Только будь осторожным.
Небо Абдуллы Насырова
Ярошка вежливо поблагодарил, присел на скамеечку и впился глазами в появившийся на аэродроме только сегодня самолет-пикирующий бомбардировщик ПЕ – 2. Он так был похож на самолет с фотографии. К Ярославу подошел знакомый летчик.
После войны он продолжал летать. А с тётей Аней они прожили долгую красивую жизнь.
Ярослав, как всегда после школы, отправился по своему обычному маршруту: пересек городской парк, перешел трамвайные пути и оказался у проходной маленького аэродрома, где ночью спали, а утром поднимались в небо самолеты. Вахтер узнал его, улыбнулся и проговорил:
– Ну, проходи! Только будь осторожным.
Небо Абдуллы Насырова
Ярошка вежливо поблагодарил, присел на скамеечку и впился глазами в появившийся на аэродроме только сегодня самолет-пикирующий бомбардировщик ПЕ – 2. Он так был похож на самолет с фотографии. К Ярославу подошел знакомый летчик.
Младшая сестра моей мамы Анна в военные годы
– Вот, перевезли из Петербурга. Наверное, для музея.
– А мой дедушка на таком в войну летал! – гордо заявил Ярошка.
Еще немного полюбовавшись самолетом, он отправился к бабушке, вернее прабабушке Анне, чтобы поделиться с ней невероятной новостью. Взбежал на пятый этаж, позвонил. Бабуля открыла дверь, а он, запыхавшись, прокричал:
– Скорее покажи мне военные дедовы карточки!
– Что случилось, золотинушка? – тревожно спросила бабушка.
– Там, на нашем аэродроме, дедушкин самолет!
– Не волнуйся, пожалуйста, этого не может быть. Наверное, похожий, – бабуля достала из книжного шкафа серую папку. – Вот, смотри!
Они перебирали дедовы военные фотографии.
– А мой дедушка на таком в войну летал! – гордо заявил Ярошка.
Еще немного полюбовавшись самолетом, он отправился к бабушке, вернее прабабушке Анне, чтобы поделиться с ней невероятной новостью. Взбежал на пятый этаж, позвонил. Бабуля открыла дверь, а он, запыхавшись, прокричал:
– Скорее покажи мне военные дедовы карточки!
– Что случилось, золотинушка? – тревожно спросила бабушка.
– Там, на нашем аэродроме, дедушкин самолет!
– Не волнуйся, пожалуйста, этого не может быть. Наверное, похожий, – бабуля достала из книжного шкафа серую папку. – Вот, смотри!
Они перебирали дедовы военные фотографии.
Пикирующий бомбардировщик ПЕ–2
– Видишь, он у своего самолета, это как раз перед тем страшным полетом, когда противник пробил его самолет. Это случилось на большой высоте , и наш Андрюшенька отморозил ноги. Он катапультировался. С отмороженными ногами добрался до госпиталя.
Ярошка смотрел в бабушкины голубые глаза. Эту историю он слушал уже в десятый раз и представлял все так, как было.
– А я прочитал книжку Бориса Полевого «Повесть о настоящем человеке». Это про нашего деда?
– Да нет, не совсем. Там летчику Мересьеву ноги ампутировали, а дед не позволил врачам его оперировать, вскрыл себе нарывы, образовавшиеся от обморожения, ноги сохранил. А потом вернулся в свой 34-й гвардейский авиаполк.
– Бабушка, а сколько он сбил немецких самолетов?
– Ой, много, Ярошенька. А хочешь, мы поедем в Башкирию, в деревню, где он родился?
– Конечно, хочу!
– А теперь иди домой, надо к школе готовиться.
– А я, бабуля, обязательно летчиком буду!
Анне Семеновне шел восемьдесят шестой год. Прожила она счастливую жизнь. Вот и сейчас у нее три дочери – Лариса, Наташа и Зуленька. Все институты закончили, а еще пятеро внуков
– Таня, Наташа, Костя, Настя и Алеша, да правнуки Ксюша, Ярошка, Настенька и Сашенька.
Ярошка смотрел в бабушкины голубые глаза. Эту историю он слушал уже в десятый раз и представлял все так, как было.
– А я прочитал книжку Бориса Полевого «Повесть о настоящем человеке». Это про нашего деда?
– Да нет, не совсем. Там летчику Мересьеву ноги ампутировали, а дед не позволил врачам его оперировать, вскрыл себе нарывы, образовавшиеся от обморожения, ноги сохранил. А потом вернулся в свой 34-й гвардейский авиаполк.
– Бабушка, а сколько он сбил немецких самолетов?
– Ой, много, Ярошенька. А хочешь, мы поедем в Башкирию, в деревню, где он родился?
– Конечно, хочу!
– А теперь иди домой, надо к школе готовиться.
– А я, бабуля, обязательно летчиком буду!
Анне Семеновне шел восемьдесят шестой год. Прожила она счастливую жизнь. Вот и сейчас у нее три дочери – Лариса, Наташа и Зуленька. Все институты закончили, а еще пятеро внуков
– Таня, Наташа, Костя, Настя и Алеша, да правнуки Ксюша, Ярошка, Настенька и Сашенька.
Моя мама Гулина Людмила в военные годы
Анна присела к столу и вновь стала разбирать фотографии. Вот она совсем молодая: «Господи, как давно это было. Неужели это я? Конечно, я», – как-то сокрушенно и печально подумала она. А потом вдруг улыбнулась и в тысячный раз увидела себя на Казанском вокзале, в пальто, валенках. Шапка-ушанка надвинута на лоб, лишь непокорные белые волосы вылезают маленькими прядями. Она с братом собирается поехать в деревню. Мимо них пробегает стайка ребят в военной форме. Один из них неожиданно оборачивается и останавливается. Сердце ее сжимается. Потом Андрюша говорил, что словно магнетическое движение невидимой воли притянуло его к ней, а уж когда заглянул в голубые глаза…
От воспоминаний Анна Семеновна раскраснелась, как и тогда.
– Извините, я уезжаю в Казань, за самолетами. Меня Абдулла зовут. А когда вернусь – обязательно найду Вас, если Вы, конечно, разрешите!?
Она почему-то утвердительно кивнула, представилась:
От воспоминаний Анна Семеновна раскраснелась, как и тогда.
– Извините, я уезжаю в Казань, за самолетами. Меня Абдулла зовут. А когда вернусь – обязательно найду Вас, если Вы, конечно, разрешите!?
Она почему-то утвердительно кивнула, представилась:
– Анна. Я работаю лаборантом на кафедре химического факультета МГУ.
Она тогда не знала, что Абдулла, ее Андрюшенька, летчик, и прошел он всю войну, прорывал блокаду Ленинграда.
Война, война… И она со всеми под Москвой рыла окопы. Вот фотографии: она в военной форме. А вот ее брат Петя. Он был танкистом. А вот Андрюшенька в летном шлеме. Слава Богу, этот удивительный человек, татарин по национальности, стал ее самым близким человеком, с ним соединила свою судьбу. И опять воспоминания.
…Она с утра у себя в лаборатории, как обычно, разбирала реактивы, готовила пробирки для опытов. Вдруг дверь открылась, вошла преподаватель Вера Ивановна и удивленно произнесла:
– Анечка, Вас там спрашивает очень симпатичный летчик.
Сердце у нее екнуло, подумала: «Это Абдулла?!» Схватила расческу, зеркальце, скинула рабочий халат, оказалась в цветастом крепдешиновом платьице. Ноги дрожали. Подошла к двери, тяжелая дверь открылась с трудом И вдруг с той стороны протянулась чья-то рука с букетом сирени:
– Анна, я вернулся за тобой!
Он взял ее на руки и понес по широкой университетской лестнице. На следующий день после работы Абдулла ждал ее у памятника Ломоносову. Вышли к Александровскому саду. Прогуливались по его дорожкам, говорили и говорили. Анна рассказала о своей семье, о том, что ее мама Степанида умерла, когда ей было десять лет, брату Петру – четыре года, Александру – шесть, а старшей сестре Люсе – четырнадцать. Их отец работал путейцем.
Она тогда не знала, что Абдулла, ее Андрюшенька, летчик, и прошел он всю войну, прорывал блокаду Ленинграда.
Война, война… И она со всеми под Москвой рыла окопы. Вот фотографии: она в военной форме. А вот ее брат Петя. Он был танкистом. А вот Андрюшенька в летном шлеме. Слава Богу, этот удивительный человек, татарин по национальности, стал ее самым близким человеком, с ним соединила свою судьбу. И опять воспоминания.
…Она с утра у себя в лаборатории, как обычно, разбирала реактивы, готовила пробирки для опытов. Вдруг дверь открылась, вошла преподаватель Вера Ивановна и удивленно произнесла:
– Анечка, Вас там спрашивает очень симпатичный летчик.
Сердце у нее екнуло, подумала: «Это Абдулла?!» Схватила расческу, зеркальце, скинула рабочий халат, оказалась в цветастом крепдешиновом платьице. Ноги дрожали. Подошла к двери, тяжелая дверь открылась с трудом И вдруг с той стороны протянулась чья-то рука с букетом сирени:
– Анна, я вернулся за тобой!
Он взял ее на руки и понес по широкой университетской лестнице. На следующий день после работы Абдулла ждал ее у памятника Ломоносову. Вышли к Александровскому саду. Прогуливались по его дорожкам, говорили и говорили. Анна рассказала о своей семье, о том, что ее мама Степанида умерла, когда ей было десять лет, брату Петру – четыре года, Александру – шесть, а старшей сестре Люсе – четырнадцать. Их отец работал путейцем.
Моя мама Гулина Людмила в военные годы
Семья Лапшиных: Отец Семён Иванович, старшая дочь Людмила, Анна и дети: Петр, Александр
В первые годы им за мать была Люся, ее любимая сестра: и воспитывала, и кормила, и стирала, и читала, а еще Люся занималась спортом, выступала на парадах на Красной площади, позже пошла работать на самолетостроительный завод, там познакомилась с инженером Алексеем, и они поженились. Живут вместе в Москве. Абдулла ей рассказал о своей деревне Карамалы, где он родился. Анна помнит его немножко узкие глаза, добрую улыбку. Он тогда взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. Господи, как трогательно он смущался, а она, словно все решила заранее, и восприняла произошедшее, как послание с небес.
Расписались они в загсе через два дня. И стала Анна его ласково называть Андрюшечкой.
* * *
Вдруг раздался звонок. Анна Семеновна направилась к двери, открыла, на пороге стояла Ксюша, ее правнучка.
– Бабушка, я написала еще одно стихотворение о деде и о войне.
– Входи , входи, я утром твоих любимых сырничков приготовила.
– Нет, ты, пожалуйста, послушай, – Ксюша бережно усадила бабушку на диван.
– Какая ты у меня! Настоящий поэт. Мне вот бабушка твоя Наташа сказала, что ты первое место в поэтическом конкурсе заняла.
Расписались они в загсе через два дня. И стала Анна его ласково называть Андрюшечкой.
* * *
Вдруг раздался звонок. Анна Семеновна направилась к двери, открыла, на пороге стояла Ксюша, ее правнучка.
– Бабушка, я написала еще одно стихотворение о деде и о войне.
– Входи , входи, я утром твоих любимых сырничков приготовила.
– Нет, ты, пожалуйста, послушай, – Ксюша бережно усадила бабушку на диван.
– Какая ты у меня! Настоящий поэт. Мне вот бабушка твоя Наташа сказала, что ты первое место в поэтическом конкурсе заняла.
– Бабуля, для меня не важны почести. Вот дед был героем, а почему ему Звезды Героя не дали?
– Да что ты, внученька, подожди-ка!
Анна вынула из серванта большую коробку, поставила на стол. Ксюша уже много раз видела эти ордена, она знала, как важно бабушке брать их бережно в руки и показывать всем своим внукам и правнукам.
– Вот, смотри, два ордена Красной Звезды, орден Великой Отечественной войны, медали, медали…
Они долго рассматривали ордена с сияющими лучистыми переливами. Ксюша знала, каким мужественным и отважным был ее прадед.
Потом они вместе с прабабушкой аккуратно уложили награды в коробку. Ксюша принесла тарелки, сметану, разогрела сырники.
– Да что ты, внученька, подожди-ка!
Анна вынула из серванта большую коробку, поставила на стол. Ксюша уже много раз видела эти ордена, она знала, как важно бабушке брать их бережно в руки и показывать всем своим внукам и правнукам.
– Вот, смотри, два ордена Красной Звезды, орден Великой Отечественной войны, медали, медали…
Они долго рассматривали ордена с сияющими лучистыми переливами. Ксюша знала, каким мужественным и отважным был ее прадед.
Потом они вместе с прабабушкой аккуратно уложили награды в коробку. Ксюша принесла тарелки, сметану, разогрела сырники.
– Давай пообедаем под музыку. Включи-ка, пожалуйста, мою любимую, – попросила Анна Семеновна.
Ксюша засмеялась.
– Ладно, ладно. Сейчас.
…Первым делом, первым делом самолеты,
Ну, а девушки, а девушки потом…
– А вот твой прадедушка и про девушек – это про меня, и про самолеты, оказывается, думал одновременно. Ах, нескромная я. Да!
– Нет, бабуленька, такую любовь, как у вас, и мне бы.
– Рано еще о любви думать, в шестнадцать-то лет.
– Я не думаю. А хочу как у вас. Давай поедим, а потом посмотрим видеокассету с записью вашей золотой свадьбы.
***
…Утром все поехали на дачу. Солнце обжигало, высвечивая золотистые и красные бочки яблок, подмигивая огромным помидорам, играя множеством оттенков роз, сиреневатых астр и красно-бордовых георгинов.
Дочери посадили маму под яблоню, вынесли из дома самовар и вазочку с вареньем, чашки, розетки и ложки. Сами разместились рядом. Как всегда, шутили.
Ксюша засмеялась.
– Ладно, ладно. Сейчас.
…Первым делом, первым делом самолеты,
Ну, а девушки, а девушки потом…
– А вот твой прадедушка и про девушек – это про меня, и про самолеты, оказывается, думал одновременно. Ах, нескромная я. Да!
– Нет, бабуленька, такую любовь, как у вас, и мне бы.
– Рано еще о любви думать, в шестнадцать-то лет.
– Я не думаю. А хочу как у вас. Давай поедим, а потом посмотрим видеокассету с записью вашей золотой свадьбы.
***
…Утром все поехали на дачу. Солнце обжигало, высвечивая золотистые и красные бочки яблок, подмигивая огромным помидорам, играя множеством оттенков роз, сиреневатых астр и красно-бордовых георгинов.
Дочери посадили маму под яблоню, вынесли из дома самовар и вазочку с вареньем, чашки, розетки и ложки. Сами разместились рядом. Как всегда, шутили.
Летчик-герой Абдулла Насыров
Анна сидела в тени, под раскидистой яблоней, которая своими ветвями словно обнимала ее. Мысли набегали одна на другую, и вдруг вспомнилось:
«Господи, полвека прошло! Шел 1956 год. Они с Андрюшей побывали в разных точках Советского Союза, он служил и на Сахалине, и в Средней Азии, и в Польше. И вдруг – демобилизация. Приехали в Москву к Люсе, старшей сестре. От метро «Динамо» шли пешком по Петровскому парку, где Петр I с амазонками разъезжал. Андрей был грустный, молчал и постоянно курил. Ему несколько дней назад объявили, что он демобилизован. Поднялся сильный ветер, листья с деревьев падали на его военный китель. Почему-то сегодня он надел все свои ордена. Андрюшенька раздраженно смахнул желтый лист клена, зацепившийся за уголок ордена Красной Звезды. Я не понимала, почему человека, столько сделавшего для Родины, уволили в запас.
Подошли к серому семиэтажному дому, где Люсе и Леше, который был начальником цеха на самолетостроительном заводе, дали хорошую квартиру. Поднялись на лифте, позвонили, дверь открыл Алексей. Андрей начал быстро ходить по комнате: «Алексей, пойми, сколько Родину защищал, могу летать и летать, а демобилизовали… Жить не хочу». Я словно вся изнутри похолодела. Мы с Люсей обнялись и заплакали. Потом с Андрюшей поехали к моему отцу, хотели остаться в Москве и жить с детьми на даче. Почему-то отец возразил. Уехали в Казань. Там родилась третья дочь Зуля. Жили счастливо. И вот теперь у всех детей и семьи свои, и квартиры. Зуля вышла замуж и живет в Москве. Годы пролетели, как миг. Годы нашего счастья.»
* * *
«Господи, полвека прошло! Шел 1956 год. Они с Андрюшей побывали в разных точках Советского Союза, он служил и на Сахалине, и в Средней Азии, и в Польше. И вдруг – демобилизация. Приехали в Москву к Люсе, старшей сестре. От метро «Динамо» шли пешком по Петровскому парку, где Петр I с амазонками разъезжал. Андрей был грустный, молчал и постоянно курил. Ему несколько дней назад объявили, что он демобилизован. Поднялся сильный ветер, листья с деревьев падали на его военный китель. Почему-то сегодня он надел все свои ордена. Андрюшенька раздраженно смахнул желтый лист клена, зацепившийся за уголок ордена Красной Звезды. Я не понимала, почему человека, столько сделавшего для Родины, уволили в запас.
Подошли к серому семиэтажному дому, где Люсе и Леше, который был начальником цеха на самолетостроительном заводе, дали хорошую квартиру. Поднялись на лифте, позвонили, дверь открыл Алексей. Андрей начал быстро ходить по комнате: «Алексей, пойми, сколько Родину защищал, могу летать и летать, а демобилизовали… Жить не хочу». Я словно вся изнутри похолодела. Мы с Люсей обнялись и заплакали. Потом с Андрюшей поехали к моему отцу, хотели остаться в Москве и жить с детьми на даче. Почему-то отец возразил. Уехали в Казань. Там родилась третья дочь Зуля. Жили счастливо. И вот теперь у всех детей и семьи свои, и квартиры. Зуля вышла замуж и живет в Москве. Годы пролетели, как миг. Годы нашего счастья.»
* * *
Вышла из дому Наташа. Села рядом с матерью.
– Мам, а если мы с моей Наташей и Ярошкой к папе на родину в Новые Карамалы съездим, ты не против? Там, говорят, музей при школе открыли.
– Ой, конечно, поезжайте. Я туда с вами много раз ездила. Хорошая у него родня.
Мама – мудрейшая из мудрейших была. Жила долго-долго, и в полном разуме, все ее советов слушались.
Анна замолчала. Думала о том, сколько пришлось пережить в жизни ее Андрюше. Когда пошел на пенсию, ему ампутировали одну ногу. Как мужественно он это перенес.
Отправились в Новые Карамалы рано утром, на машине Наташи, Ярошкиной мамы. Ярослав волновался, собираясь в дорогу. Он-то понимал, что будет летчиком и ему очень важно все знать о прадеде. Ехали мимо башкирских степей, а когда стали подъезжать к деревушке, показались маленькие, похожие друг на друга домики. В степях паслись коровы, виднелись табуны лошадей. Все лошади были коричневого цвета, и на фоне бескрайней степи прорисовывались их силуэты. Рядом с деревней протянулись поля подсолнечника, гречихи. Солнце встало из-за горизонта, поля и заросли кустарников были окутаны молочным туманом.
Подъехали к двухэтажной белой школе. Встретила их Галия, племянница Абдуллы Насырова. Она пригласила всех в большую комнату, где и находился школьный музей.
Ярошка увидел над фотографиями, рисунками надпись «Небо Абдуллы Насырова». Галия бережно разворачивала карты боев прорыва блокады Ленинграда. На стенах висели портреты товарищей по эскадрилье и в самом центре – большой портрет дедушки. Ярошка услышал рассказ о том, как Абдулла Насыров пробил маленькую брешь в блокаде Ленинграда, 9 декабря 1941 года он участвовал в освобождении Тихвина. Служил дед в 34-м авиаполку. Вот описание геройских подвигов Абдуллы, письма с фронта. Всем предложили посмотреть хронику боев, в которых принимал участие летчик Абдулла Насыров.
– Давайте пойдем к нам домой, – предложила Галия.
Сели за стол, а когда пили чай, сестра Абдуллы, бабушка Марьям, обращаясь к Ярошке, стала рассказывать:
– У твоего прадедушки был отец, он служил муллой в мечети и очень хотел, чтобы и твой прадедушка стал муллой. А брат мой всегда смотрел на небо и видел там самолеты, и знал, что будет летчиком. Отца он ослушался. В четырнадцать лет строптивый подросток, из далекой башкирской деревни отправился в путь, в Казань. В нашей семье много ребятишек было. Все спали на одной кровати. Однажды твой дедушка (а было ему семь лет, как тебе сейчас) очень сильно заболел. Ему всегда хотелось иметь штаны (мальчишки в деревне ходили в длинных рубахах, и штанов у них не было). Мама сшила Абдулле красные штаны, и он сразу поправился.
Ярошка засмеялся.
Вернулись в Казань. В воскресенье пришли к бабушке Анне, принесли ей отснятые в Башкирии фотографии.
– А я тебе, Ярослав, расскажу, как твой прадедушка встретился с писателем Максимом Горьким. Когда Андрюша убежал из деревни, он плыл на небольшом пароходе по Волге вместе с товарищем, его ровесником. На них были подпоясанные кушаками теплые халаты да сандалии на веревках. На палубе к ним подошел высокий человек, им оказался Максим Горький. Он накормил друзей, дал им денег и сказал, чтобы они в Казани купили себе пальто да ботинки, раз уж они учиться собрались. Так ребята и поступили. И ваш дедушка учился в Харькове, в летном училище в Рогани, а по ночам разгружал вагоны. Учеба, война, служба в армии в летных войсках. Он и в институте химическом работал, этот институт девочки Лариса и Зуленька, заканчивали. Андрюша был и директором стадиона «Динамо». Родственники моего Андрюшеньку любили. А я всегда рядом была.
* * *
– Мам, а если мы с моей Наташей и Ярошкой к папе на родину в Новые Карамалы съездим, ты не против? Там, говорят, музей при школе открыли.
– Ой, конечно, поезжайте. Я туда с вами много раз ездила. Хорошая у него родня.
Мама – мудрейшая из мудрейших была. Жила долго-долго, и в полном разуме, все ее советов слушались.
Анна замолчала. Думала о том, сколько пришлось пережить в жизни ее Андрюше. Когда пошел на пенсию, ему ампутировали одну ногу. Как мужественно он это перенес.
Отправились в Новые Карамалы рано утром, на машине Наташи, Ярошкиной мамы. Ярослав волновался, собираясь в дорогу. Он-то понимал, что будет летчиком и ему очень важно все знать о прадеде. Ехали мимо башкирских степей, а когда стали подъезжать к деревушке, показались маленькие, похожие друг на друга домики. В степях паслись коровы, виднелись табуны лошадей. Все лошади были коричневого цвета, и на фоне бескрайней степи прорисовывались их силуэты. Рядом с деревней протянулись поля подсолнечника, гречихи. Солнце встало из-за горизонта, поля и заросли кустарников были окутаны молочным туманом.
Подъехали к двухэтажной белой школе. Встретила их Галия, племянница Абдуллы Насырова. Она пригласила всех в большую комнату, где и находился школьный музей.
Ярошка увидел над фотографиями, рисунками надпись «Небо Абдуллы Насырова». Галия бережно разворачивала карты боев прорыва блокады Ленинграда. На стенах висели портреты товарищей по эскадрилье и в самом центре – большой портрет дедушки. Ярошка услышал рассказ о том, как Абдулла Насыров пробил маленькую брешь в блокаде Ленинграда, 9 декабря 1941 года он участвовал в освобождении Тихвина. Служил дед в 34-м авиаполку. Вот описание геройских подвигов Абдуллы, письма с фронта. Всем предложили посмотреть хронику боев, в которых принимал участие летчик Абдулла Насыров.
– Давайте пойдем к нам домой, – предложила Галия.
Сели за стол, а когда пили чай, сестра Абдуллы, бабушка Марьям, обращаясь к Ярошке, стала рассказывать:
– У твоего прадедушки был отец, он служил муллой в мечети и очень хотел, чтобы и твой прадедушка стал муллой. А брат мой всегда смотрел на небо и видел там самолеты, и знал, что будет летчиком. Отца он ослушался. В четырнадцать лет строптивый подросток, из далекой башкирской деревни отправился в путь, в Казань. В нашей семье много ребятишек было. Все спали на одной кровати. Однажды твой дедушка (а было ему семь лет, как тебе сейчас) очень сильно заболел. Ему всегда хотелось иметь штаны (мальчишки в деревне ходили в длинных рубахах, и штанов у них не было). Мама сшила Абдулле красные штаны, и он сразу поправился.
Ярошка засмеялся.
Вернулись в Казань. В воскресенье пришли к бабушке Анне, принесли ей отснятые в Башкирии фотографии.
– А я тебе, Ярослав, расскажу, как твой прадедушка встретился с писателем Максимом Горьким. Когда Андрюша убежал из деревни, он плыл на небольшом пароходе по Волге вместе с товарищем, его ровесником. На них были подпоясанные кушаками теплые халаты да сандалии на веревках. На палубе к ним подошел высокий человек, им оказался Максим Горький. Он накормил друзей, дал им денег и сказал, чтобы они в Казани купили себе пальто да ботинки, раз уж они учиться собрались. Так ребята и поступили. И ваш дедушка учился в Харькове, в летном училище в Рогани, а по ночам разгружал вагоны. Учеба, война, служба в армии в летных войсках. Он и в институте химическом работал, этот институт девочки Лариса и Зуленька, заканчивали. Андрюша был и директором стадиона «Динамо». Родственники моего Андрюшеньку любили. А я всегда рядом была.
* * *
Солнце поднималось из-за горизонта. Мулла нараспев читал молитвы. Младшая дочь Абдуллы и Анны Зульфия и ее муж Сергей, получив известие о смерти, – Абдулла умер мгновенно, – мчались на машине из Москвы в Казань. Есть мусульманское правило, – после ухода человека из жизни, хоронить его на следующий день до полудня. Провожали Абдуллу Шайдулловича Насырова все близкие и друзья, вся его дружная и большая семья.
В который раз Анна Семеновна перебирает письма своего Абдуллы. Ночь. Звезды смотрят с неба. В руках у Анны Семеновны письмо: «Милая моя! Как я благодарен судьбе за нашу встречу. Мы с тобой исколесили столько дорог: Польша, Сахалин. Десятки городов России. Ты всегда рядом, и полеты, полеты. Возвращаюсь домой, а ты ждешь. В 1956 году, после демобилизации, когда жизнь показалась ненужной, бессмысленной без моих самолетов, я подумал: «Теперь небо – это ты, и, конечно, наши девочки». Друзья мои смеялись, говорили, что ты вышла замуж за летчика, чтобы все время есть шоколад. И я смеялся…»
1-го сентября Ярошка впервые пошел в школу, а вечером прабабушка Аня подарила ему военную фуражку прадеда и сказала: «Храни ее и помни о летчике Абдулле Насырове».
В очередной раз, перебирая документы и фотографии, Анна Семеновна среди прочих бумаг нашла папку. Ее Андрюшенька, который не любил говорить о войне, оставил записи о тех страшных днях 1941-1945 годов.
Режиссёр, литератор Анна Шишко
В который раз Анна Семеновна перебирает письма своего Абдуллы. Ночь. Звезды смотрят с неба. В руках у Анны Семеновны письмо: «Милая моя! Как я благодарен судьбе за нашу встречу. Мы с тобой исколесили столько дорог: Польша, Сахалин. Десятки городов России. Ты всегда рядом, и полеты, полеты. Возвращаюсь домой, а ты ждешь. В 1956 году, после демобилизации, когда жизнь показалась ненужной, бессмысленной без моих самолетов, я подумал: «Теперь небо – это ты, и, конечно, наши девочки». Друзья мои смеялись, говорили, что ты вышла замуж за летчика, чтобы все время есть шоколад. И я смеялся…»
1-го сентября Ярошка впервые пошел в школу, а вечером прабабушка Аня подарила ему военную фуражку прадеда и сказала: «Храни ее и помни о летчике Абдулле Насырове».
В очередной раз, перебирая документы и фотографии, Анна Семеновна среди прочих бумаг нашла папку. Ее Андрюшенька, который не любил говорить о войне, оставил записи о тех страшных днях 1941-1945 годов.
Режиссёр, литератор Анна Шишко
