Небо Абдуллы Насырова
Ярошка вежливо поблагодарил, присел на скамеечку и впился глазами в появившийся на аэродроме только сегодня самолет-пикирующий бомбардировщик ПЕ – 2. Он так был похож на самолет с фотографии. К Ярославу подошел знакомый летчик.

– Вот, перевезли из Петербурга. Наверное, для музея.
– А мой дедушка на таком в войну летал! – гордо заявил Ярошка.

Еще немного полюбовавшись самолетом, он отправился к бабушке, вернее прабабушке Анне, чтобы поделиться с ней невероятной новостью. Взбежал на пятый этаж, позвонил. Бабуля открыла дверь, а он, запыхавшись, прокричал:

– Скорее покажи мне военные дедовы карточки!
– Что случилось, золотинушка? – тревожно спросила бабушка.
– Там, на нашем аэродроме, дедушкин самолет!
– Не волнуйся, пожалуйста, этого не может быть. Наверное, похожий, – бабуля достала из книжного шкафа серую папку. – Вот, смотри!

Они перебирали дедовы военные фотографии.

– Видишь, он у своего самолета, это как раз перед тем страшным полетом, когда противник пробил его самолет. Это случилось на большой высоте , и наш Андрюшенька отморозил ноги. Он катапультировался. С отмороженными ногами добрался до госпиталя.

Ярошка смотрел в бабушкины голубые глаза. Эту историю он слушал уже в десятый раз и представлял все так, как было.

– А я прочитал книжку Бориса Полевого «Повесть о настоящем человеке». Это про нашего деда?
– Да нет, не совсем. Там летчику Мересьеву ноги ампутировали, а дед не позволил врачам его оперировать, вскрыл себе нарывы, образовавшиеся от обморожения, ноги сохранил. А потом вернулся в свой 34-й гвардейский авиаполк.
– Бабушка, а сколько он сбил немецких самолетов?
– Ой, много, Ярошенька. А хочешь, мы поедем в Башкирию, в деревню, где он родился?
– Конечно, хочу!
– А теперь иди домой, надо к школе готовиться.
– А я, бабуля, обязательно летчиком буду!

Анне Семеновне шел восемьдесят шестой год. Прожила она счастливую жизнь. Вот и сейчас у нее три дочери – Лариса, Наташа и Зуленька. Все институты закончили, а еще пятеро внуков
– Таня, Наташа, Костя, Настя и Алеша, да правнуки Ксюша, Ярошка, Настенька и Сашенька.

В первые годы им за мать была Люся, ее любимая сестра: и воспитывала, и кормила, и стирала, и читала, а еще Люся занималась спортом, выступала на парадах на Красной площади, позже пошла работать на самолетостроительный завод, там познакомилась с инженером Алексеем, и они поженились. Живут вместе в Москве. Абдулла ей рассказал о своей деревне Карамалы, где он родился. Анна помнит его немножко узкие глаза, добрую улыбку. Он тогда взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. Господи, как трогательно он смущался, а она, словно все решила заранее, и восприняла произошедшее, как послание с небес.

Расписались они в загсе через два дня. И стала Анна его ласково называть Андрюшечкой.

* * *

Вдруг раздался звонок. Анна Семеновна направилась к двери, открыла, на пороге стояла Ксюша, ее правнучка.

– Бабушка, я написала еще одно стихотворение о деде и о войне.
– Входи , входи, я утром твоих любимых сырничков приготовила.
– Нет, ты, пожалуйста, послушай, – Ксюша бережно усадила бабушку на диван.
– Какая ты у меня! Настоящий поэт. Мне вот бабушка твоя Наташа сказала, что ты первое место в поэтическом конкурсе заняла.

Потом они вместе с прабабушкой аккуратно уложили награды в коробку. Ксюша принесла тарелки, сметану, разогрела сырники.

– Давай пообедаем под музыку. Включи-ка, пожалуйста, мою любимую, – попросила Анна Семеновна.

Ксюша засмеялась.

– Ладно, ладно. Сейчас.
…Первым делом, первым делом самолеты,
Ну, а девушки, а девушки потом…

– А вот твой прадедушка и про девушек – это про меня, и про самолеты, оказывается, думал одновременно. Ах, нескромная я. Да!
– Нет, бабуленька, такую любовь, как у вас, и мне бы.
– Рано еще о любви думать, в шестнадцать-то лет.
– Я не думаю. А хочу как у вас. Давай поедим, а потом посмотрим видеокассету с записью вашей золотой свадьбы.

***
…Утром все поехали на дачу. Солнце обжигало, высвечивая золотистые и красные бочки яблок, подмигивая огромным помидорам, играя множеством оттенков роз, сиреневатых астр и красно-бордовых георгинов.

Дочери посадили маму под яблоню, вынесли из дома самовар и вазочку с вареньем, чашки, розетки и ложки. Сами разместились рядом. Как всегда, шутили.

– Мам, а если мы с моей Наташей и Ярошкой к папе на родину в Новые Карамалы съездим, ты не против? Там, говорят, музей при школе открыли.
– Ой, конечно, поезжайте. Я туда с вами много раз ездила. Хорошая у него родня.

Мама – мудрейшая из мудрейших была. Жила долго-долго, и в полном разуме, все ее советов слушались.

Анна замолчала. Думала о том, сколько пришлось пережить в жизни ее Андрюше. Когда пошел на пенсию, ему ампутировали одну ногу. Как мужественно он это перенес.

Отправились в Новые Карамалы рано утром, на машине Наташи, Ярошкиной мамы. Ярослав волновался, собираясь в дорогу. Он-то понимал, что будет летчиком и ему очень важно все знать о прадеде. Ехали мимо башкирских степей, а когда стали подъезжать к деревушке, показались маленькие, похожие друг на друга домики. В степях паслись коровы, виднелись табуны лошадей. Все лошади были коричневого цвета, и на фоне бескрайней степи прорисовывались их силуэты. Рядом с деревней протянулись поля подсолнечника, гречихи. Солнце встало из-за горизонта, поля и заросли кустарников были окутаны молочным туманом.

Подъехали к двухэтажной белой школе. Встретила их Галия, племянница Абдуллы Насырова. Она пригласила всех в большую комнату, где и находился школьный музей.

Ярошка увидел над фотографиями, рисунками надпись «Небо Абдуллы Насырова». Галия бережно разворачивала карты боев прорыва блокады Ленинграда. На стенах висели портреты товарищей по эскадрилье и в самом центре – большой портрет дедушки. Ярошка услышал рассказ о том, как Абдулла Насыров пробил маленькую брешь в блокаде Ленинграда, 9 декабря 1941 года он участвовал в освобождении Тихвина. Служил дед в 34-м авиаполку. Вот описание геройских подвигов Абдуллы, письма с фронта. Всем предложили посмотреть хронику боев, в которых принимал участие летчик Абдулла Насыров.

– Давайте пойдем к нам домой, – предложила Галия.

Сели за стол, а когда пили чай, сестра Абдуллы, бабушка Марьям, обращаясь к Ярошке, стала рассказывать:

– У твоего прадедушки был отец, он служил муллой в мечети и очень хотел, чтобы и твой прадедушка стал муллой. А брат мой всегда смотрел на небо и видел там самолеты, и знал, что будет летчиком. Отца он ослушался. В четырнадцать лет строптивый подросток, из далекой башкирской деревни отправился в путь, в Казань. В нашей семье много ребятишек было. Все спали на одной кровати. Однажды твой дедушка (а было ему семь лет, как тебе сейчас) очень сильно заболел. Ему всегда хотелось иметь штаны (мальчишки в деревне ходили в длинных рубахах, и штанов у них не было). Мама сшила Абдулле красные штаны, и он сразу поправился.

Ярошка засмеялся.

Вернулись в Казань. В воскресенье пришли к бабушке Анне, принесли ей отснятые в Башкирии фотографии.

– А я тебе, Ярослав, расскажу, как твой прадедушка встретился с писателем Максимом Горьким. Когда Андрюша убежал из деревни, он плыл на небольшом пароходе по Волге вместе с товарищем, его ровесником. На них были подпоясанные кушаками теплые халаты да сандалии на веревках. На палубе к ним подошел высокий человек, им оказался Максим Горький. Он накормил друзей, дал им денег и сказал, чтобы они в Казани купили себе пальто да ботинки, раз уж они учиться собрались. Так ребята и поступили. И ваш дедушка учился в Харькове, в летном училище в Рогани, а по ночам разгружал вагоны. Учеба, война, служба в армии в летных войсках. Он и в институте химическом работал, этот институт девочки Лариса и Зуленька, заканчивали. Андрюша был и директором стадиона «Динамо». Родственники моего Андрюшеньку любили. А я всегда рядом была.

* * *