21.07.2021
Воспоминаний откровенье
Земля кругла – да мир квадратный,
Горизонтальный и превратный,
Объемный, плоский и кривой,
Но он всегда везде с тобой.
Под красками воспоминаний,
И встреч, и слезных расставаний,
И судеб яростный мотив
Рефреном слышишь: ТВОЙ мир жив…
Горизонтальный и превратный,
Объемный, плоский и кривой,
Но он всегда везде с тобой.
Под красками воспоминаний,
И встреч, и слезных расставаний,
И судеб яростный мотив
Рефреном слышишь: ТВОЙ мир жив…
Венесуэла, 1973 год
Каракас, 30 октября – 6 ноября
Из Перу мы наконец добрались в Венесуэлу (какое красивое название) – столицу Каракас. Один выходной и далее ежедневный тяжелый график. Впрочем, мы уже втянулись в работу – танцующие машины, в общем.
Каракас, 30 октября – 6 ноября
Из Перу мы наконец добрались в Венесуэлу (какое красивое название) – столицу Каракас. Один выходной и далее ежедневный тяжелый график. Впрочем, мы уже втянулись в работу – танцующие машины, в общем.
Энергия Каракаса поражала – плотное автомобильное движение на улицах, авто в основном больших размеров – размахайки, значит: бензин дешевый, Венесуэла добывает и продает много нефти. Толпы народа на улицах, в магазинах изобилие товаров.
В Венесуэле, как и в других странах Южной Америки, тоже есть русская община, сложившаяся в начале 20-го века из семей аристократов, бежавших из России от революции 1917 года. Некоторые уехали ещё до Первой мировой войны. Нам рассказывали, что в Каракасе живет семья среднего сына капитана знаменитого крейсера «Варяг» контр-адмирала Руднева, героя русско-японской войны, затопившего свой корабль, чтобы не сдать его в плен японцам.
В Венесуэле, как и в других странах Южной Америки, тоже есть русская община, сложившаяся в начале 20-го века из семей аристократов, бежавших из России от революции 1917 года. Некоторые уехали ещё до Первой мировой войны. Нам рассказывали, что в Каракасе живет семья среднего сына капитана знаменитого крейсера «Варяг» контр-адмирала Руднева, героя русско-японской войны, затопившего свой корабль, чтобы не сдать его в плен японцам.
За тот геройский бой, в котором «Варяг» сражался с превосходящими в шесть раз силами противника и потопил два вражеских корабля, контр-адмирал был награжден и русским, и японским орденами. От русского императора Всеволод Федорович Руднев получил орден Святого Георгия. А в 1907 году японский император, в знак признания героизма русских моряков, направил В. Ф. Рудневу орден Восходящего Солнца (который он принял, но никогда не надевал).
Вдова контр-адмирала с тремя детьми (Руднев скончался в 1913 году) покинула Россию в 1917 году и через Югославию добралась до Франции, откуда средний сын Георгий эмигрировал в Венесуэлу. Некоторым из наших танцовщиков посчастливилось познакомиться с этими интереснейшими людьми и даже поддерживать дружбу с семьей Георгия много лет.
Вдова контр-адмирала с тремя детьми (Руднев скончался в 1913 году) покинула Россию в 1917 году и через Югославию добралась до Франции, откуда средний сын Георгий эмигрировал в Венесуэлу. Некоторым из наших танцовщиков посчастливилось познакомиться с этими интереснейшими людьми и даже поддерживать дружбу с семьей Георгия много лет.
Разлученные
Последний концерт на стадионе в Лиме, столице Республики Перу, перед отъездом в Венесуэлу. Когда мы подошли к автобусам после концерта, желающие получить автографы на память тут же окружили нас. Не такая большая группа, как в Аргентине, но... Приятно. Хорошее настроение – улыбки и разговоры на испанском.
И вдруг слышу просьбу по-русски, с акцентом: «Подпишите, пожалуйста!». Передо мной молодой человек высокого роста, очень заметный в толпе перуанцев.
– С удовольствием! – сказал я и подписал.
Мы обменялись парой фраз, на большее не было времени.
– Как вас зовут? – спросил я.
– Пётр.
– Кем вы работаете?
– Я пожарный, – ответил Пётр.
«Логично, с таким ростом» – подумалось мне. Нас позвали в автобус – мы быстро попрощались.
Последний концерт на стадионе в Лиме, столице Республики Перу, перед отъездом в Венесуэлу. Когда мы подошли к автобусам после концерта, желающие получить автографы на память тут же окружили нас. Не такая большая группа, как в Аргентине, но... Приятно. Хорошее настроение – улыбки и разговоры на испанском.
И вдруг слышу просьбу по-русски, с акцентом: «Подпишите, пожалуйста!». Передо мной молодой человек высокого роста, очень заметный в толпе перуанцев.
– С удовольствием! – сказал я и подписал.
Мы обменялись парой фраз, на большее не было времени.
– Как вас зовут? – спросил я.
– Пётр.
– Кем вы работаете?
– Я пожарный, – ответил Пётр.
«Логично, с таким ростом» – подумалось мне. Нас позвали в автобус – мы быстро попрощались.
И вот Каракас, через два дня после Перу. Городской театр. Первый концерт – успех. Все, как обычно: нас окружила группа желающих получить автографы. После нескольких подписей и реплик на испанском услышал просьбу по-русски, с акцентом: «Подпишите, пожалуйста!». Передо мной стоял молодой человек высокого роста, очень заметный в толпе венесуэльцев. Никогда не видел его раньше, но голос … Не мог ошибиться – я знал этот голос!
– Как вас зовут? – спросил, подписывая программку.
– Николай.
– У вас есть в Перу брат Пётр? – спросил я.
– Как вас зовут? – спросил, подписывая программку.
– Николай.
– У вас есть в Перу брат Пётр? – спросил я.
Молодой человек оторопел – не мог произнести ни слова.
– Откуда вы знаете? – наконец спросил он.
Но нас уже позвали в автобус.
– Видел его два дня назад – уже на ходу ответил я.
Не раз слышал от наших русских иммигрантов истории, как русские семьи двигались по Южной Америке и по миру в поисках лучшей доли. Жизнь не была легкой, и часто, пожив несколько лет в одной стране и почувствовав, что жизнь не идёт так, как хотелось бы, семья собирала вещи и ехала в другую страну. Или один из членов семьи шёл на риск и уезжал один в другую страну «на разведку». Может быть, такая же история произошла и с братьями Петром и Николаем.
Но думаю ещё об одной странной стороне этой истории. Как мал должен быть шанс, чтобы два брата, будучи в разных странах, стоя в толпе желающих получить автографы артистов, подошли именно ко мне, одному из 90 членов нашей группы? Но он выпал, случился! И я рад и помню много-много лет, как неожиданно связал двух братьев через любовь к русскому искусству.
Леонид Шагалов,
солист Государственного хореографического ансамбля «Березка» 1968 – 1982 годы.
Фотографии представлены автором из личного архива
– Откуда вы знаете? – наконец спросил он.
Но нас уже позвали в автобус.
– Видел его два дня назад – уже на ходу ответил я.
Не раз слышал от наших русских иммигрантов истории, как русские семьи двигались по Южной Америке и по миру в поисках лучшей доли. Жизнь не была легкой, и часто, пожив несколько лет в одной стране и почувствовав, что жизнь не идёт так, как хотелось бы, семья собирала вещи и ехала в другую страну. Или один из членов семьи шёл на риск и уезжал один в другую страну «на разведку». Может быть, такая же история произошла и с братьями Петром и Николаем.
Но думаю ещё об одной странной стороне этой истории. Как мал должен быть шанс, чтобы два брата, будучи в разных странах, стоя в толпе желающих получить автографы артистов, подошли именно ко мне, одному из 90 членов нашей группы? Но он выпал, случился! И я рад и помню много-много лет, как неожиданно связал двух братьев через любовь к русскому искусству.
Леонид Шагалов,
солист Государственного хореографического ансамбля «Березка» 1968 – 1982 годы.
Фотографии представлены автором из личного архива