Ансамбль “Березка”, в котором я работал пятнадцать лет, выступал более чем в 60 странах. Мой лист скромнее – был только в 35. Но воспоминаний накопилось достаточно! Эта история рассказывает, пожалуй, о самом драматическом эпизоде в жизни “Березки”.

Записи сделаны по дневнику, который вел тогда, сидя в отеле и не имея возможности выйти на улицу, фотографии – прямо с экрана телевизора или из газет, из окна нашего номера, с крыши отеля. Вообще занимался этим очень редко – в необычных странах или в необычных ситуациях, как в Чили, например. Понимание опасности пришло позже, когда мне недвусмысленно сказали, что в человека с фотоаппаратом стреляют в первую очередь, а в аэропорту обыскивали наш багаж, молча, не объявляя, что же ищут.

Прилетев в Москву, не переводя дух, через четыре дня выехали в Чехословакию. Через месяц вернулись, и я понял – острота момента прошла. Никто уже не обсуждал переворот Пиночета. Да и времени свободного не было – репетиции, концерты… Отпечатал фотографии, показал жене и – положил в долгий ящик. А про дневник вообще забыл, потерял – нашёл много лет спустя, когда собирал вещи для переезда из Сан-Франциско в Портленд.

То, что эта история может сейчас пригодиться, я понял в Сан-Франциско: занимался экскурсионным бизнесом и, конечно, встречались туристы из Южной Америки, в частности из Чили. Когда говорил им, что был в Чили 11-го сентября 1973-го года (не называя, события в этот день), видел округлившиеся от ужаса глаза, а затем следовали два вопроса: “Правда?? Как там было?”

Никто не забыл переворот Пиночета! Всех это всколыхнуло, всех задело. И тогда решил – надо описать те события. И время появилось. Работаю мало – коронавирус, лесные пожары. 
Жители Советского Союза, не выезжавшие за рубеж, считали нас счастливчиками. Но не так просто все было на самом деле … Одна русскоязычная газета в Сан-Франциско подала мне идею – писать воспоминания о поездках по миру. Так начался дневник.


Поездка в Южную Америку. Отъезд.
9 сентября 1973 года. Аэропорт Шереметьево-2.

Мы, артисты Государственного академического хореографического ансамбля “Берёзка”, вылетаем в гастрольную поездку по странам Латинской Америки. Волнение, спешка, предотъездная лихорадка. Но Надежда Сергеевна Надеждина, создатель и художественный руководитель ансамбля, спокойна, и постепенно её спокойствие передаётся всем.

Ещё перед вылетом знал, что Южную Америку называют «огненный континент», и внутренне настраивался на перипетии, которые могут возникнуть неожиданно. Недавно вышел документальный фильм с таким названием – рассказывалось о волнениях и беспорядках во многих странах Южной Америки. А какие могут быть волнения и беспорядки на нашем пути, естественно, даже не догадывались. 

Для гастролей запланированы четыре страны: Аргентина, Венесуэла, Колумбия и Перу. Ансамбль бывал в этих странах, знал гостеприимство, радушие и горячий приём латиноамериканцев. Да, запланировано четыре, но в конце поездки набралось двенадцать! Все страны действовали официально, кроме Чили, куда мы попали случайно, проездом.
Итак, вылет – на лучшем советском самолёте ИЛ-62. На то время одном из самых больших и лучших в мире бортов, флагмане советской авиации. И трасса новая, только что освоенная, Москва – Сантьяго-де-Чили. 

В 1973 году Чили – социалистическая страна. Президентом в 1970 году был избран социалист – “первый марксист Латинской Америки”, как сам себя называл Сальвадор Альенде. Завязал крепкую дружбу с Кубой и, конечно же, с СССР. Наше правительство старалось всячески поддерживать социалистический строй в Чили. Здесь начали работать советские специалисты в различных областях – от морского флота до культуры, в частности, балета.

Мы должны были начинать выступления с Аргентины – с Буэнос-Айреса. Этот город географически близок к Сантьяго-де-Чили, и министерство культуры решило отправить нас через Сантьяго. Аэрофлот уже наладил регулярное сообщение с Чили, самолёты летали туда каждую неделю, поэтому и послали нас этим путём в Аргентину – получалось немного длиннее, но зато дешевле. Министерство культуры могло сэкономить, заплатив доллары только за короткий перелет Сантьяго-де-Чили – Буэнос-Айрес. 


Транзитная посадка в Чили

Вылетев из Москвы поздно вечером 9-го сентября, через тридцать часов приземлились в Сантьяго-де-Чили. Еще преодолеть два-три часа полёта до Буэнос-Айреса, где нас ждут и где должен состояться наш первый концерт в громадном Дворце спорта «Луна-Парк». Только перегрузиться в другой самолёт. Но его нет... Чилийские власти объяснили – не прибыл. Причина неизвестна.

К тому же в стране проходит всеобщая забастовка. Даже если бы наш самолёт был в аэропорту, никто его не загрузил бы – грузчики аэропорта тоже на забастовке. Нам, незнакомым с забастовками, пришлось просто принять эти условия путешествия. Чилийские власти заверили – отправят в Аргентину, как только закончится забастовка. А пока нам предложили оставить багаж в аэропорту, взять только самое необходимое и переночевать в отеле в центре города. «А утром придёт ваш самолёт и улетите в Аргентину», – так было сказано. Другого варианта не предложили – пришлось согласиться. 

Здесь дома 3-4-этажные, на улицах неубранный мусор – опять же всеобщая забастовка причиной, по-видимому. 

Ближе к центру проезжаем широкие прямые проспекты. Но улицы почти не освещены, а многие разрыты. Ремонт? Строительство? Не похоже, поэтому непонятно. Везде так же грязно, бумага и газеты валяются на улицах. Автомобильное движение есть, на автобусных остановках много народу. По улицам проезжают грузовики, набитые людьми. Ещё одна деталь – освещённых витрин мало... Грустное впечатление производит столица.

10 вечера. Подъехали к отелю. Очень приличный – 8-этажное здание, мраморный холл, правда, тускло освещённый. Нам объяснили: ресторан уже закрыт – вместо ужина получили по полному стакану холодной воды и приказ-приглашение явиться утром на завтрак. С тем и разошлись по номерам. В отеле чисто, тихо и спокойно. Чувствуется, что богатых постояльцев стараются не беспокоить, отгораживают от жизни, бурлящей в городе.


11 сентября. Путч начинается!
9 часов утра.

Ждём команды на выезд в аэропорт. Выходить из отеля нельзя, смотрим на местную жизнь из окна: вроде спокойно – много гуляющих, хорошо одетых людей.


9:30 утра.

Выстрелы! Одиночные выстрелы и короткие пулемётные очереди. Причём близко, на соседней улице, прямо за углом. А наш отель в 200-300 метрах от президентского дворца Ла-Монеда. Из окна не видно, кто стреляет. Но видно, что на углу солдаты устанавливают пулемёт – без спешки, основательно. Народ бежит в основном от центра, от президентского дворца. Некоторые с поднятыми руками. Но страха не чувствуется, как бы по привычке. Закрываются магазины, киоски. 

По телевизору веселая музыка. Работает только один канал ТВ – идут мультики. И хотя нам нравилась погоня волка за каким-то маленьким зверьком (аналог нашего “Ну, погоди”), но смотреть сейчас было неинтересно. И вообще, не странно ли – во время стрельбы? Или специально, чтобы спрятать события в столице от всех жителей страны? Стараясь не отрываться от телевизора (вдруг новости начнутся), собираем кое-какие вещи ( багаж в аэропорту) и готовимся к выезду. Кто-то из наших пробегает по коридору из номера в номер и объявляет общий сбор ансамбля в холле отеля! Ничего нового – так и планировалось. 

Но спустившись в холл отеля, увидели представителя Аэрофлота, Владимира Ивановича. Нам было объявлено: в стране попытка переворота – путч. Путчем руководит министр обороны Чили генерал Пиночет. Аэропорт закрыт – вылететь не можем. Из гостиницы тоже выйти не можем и не имеем права (у нас транзитная виза и ничего больше). Советское посольство в блокаде – ни войти, ни выйти...

У посольства Кубы идёт бой. Чилийская армия обвиняет Кубу во вмешательстве во внутренние дела государства и в строительстве социализма в Чили. Все знали, что президента Альенде охраняют боевики, которых прислал Фидель Кастро. А сейчас – по всему городу Сантьяго-де-Чили введено чрезвычайное положение.

Единственный свободно передвигающийся по городу советский человек – Владимир Иванович.. Это высокий, худощавый, довольно молодой человек, уверенно шагающий по пустой улице. Для нас он был реальной надеждой выезда из Чили и ниточкой, связывающей с Родиной. Начальство предупредило –Аэрофлот будет платить за наше питание в отеле, ведь мы только вылетели из Москвы, не дали ни одного концерта и у нас нет денег. Но и у Аэрофлота возможности не безграничны. Тем более, что никто не знает, сколько мы просидим в отеле при начавшейся на наших глазах пертурбации. Вывод короткий – питание будет, но минимальное.

Пригласили на второй этаж в ресторан отеля – яичница из одного яйца, маленькая булочка и маленькая чашечка кофе. (Вот вам и ответ на вопрос, почему артисты балета худые). Завтрак прошёл быстро. Всем не терпелось узнать, что происходит в городе: скорее попасть в номер, к телевизору или радио.

Но узнать ничего невозможно. По телевизору – опять мультики. Неужели это самое важное и самое интересное, когда а городе идёт стрельба? Я сообразил – у меня есть фотоаппарат, который всегда вожу с собой! Надо поснимать “местную заварушку”, в Москве будет интересно рассказать, показывая снимки с места события. Схватил – и к лифту. 

Много народу – работники отеля. Увидев у меня в руках фотоаппарат, кто-то будничным голосом замечает – в человека с камерой стреляют в первую очередь. Понимаю – знаю испанский язык с прошлых гастролей в Испании в 1971 году. Судорожно пытаюсь засунуть фотоаппарат в карман – не просто: в то время хорошие аппараты были приличного размера.

У выхода из отеля наше начальство перехватывает всех, кто хотел бы выйти. Возвращаемся в номер. Ждём новостей по телевизору. Но там – мультики, веселая музыка, показ фестиваля песни из Рима. Контраст дикий! На улицах стрельба становится всё яростней. Потом затишье (относительное, отдельные выстрелы слышны). Но всё-таки лучше, чем постоянная стрельба. Нечего делать, придётся смотреть мультик…

10:30 утра.

Наконец-то! Мультфильм обрывается на середине. На экране появляется министр обороны Чили генерал Аугусто Пиночет. Суровое лицо с рублеными чертами, короткие фразы, говорит по-военному, не терпящим возражений голосом. Сначала он, а вслед за ним ещё два генерала от армии и адмирал флота объявляют приказы по стране.

О перевороте говорят, как об уже произошедшем. А бои на улицах продолжаются – значит, президент Альенде не сдаётся и со своей командой держится во дворце. Фактически в эти часы только началась борьба за власть с законным правительством Альенде. Хунта опередила события, заранее объявив о своей победе. Видимо, чтобы предупредить помощь рабочих Сальвадору Альенде. Но это не помогло, в рабочих районах и городах борьба продолжалась ещё несколько дней – узнаем позже. А пока... приказ артистам ансамбля: в город даже не пытаться выходить, фото- и киноаппаратуру спрятать. Из номеров также не выходить, ждать дальнейших указаний – неизвестно, как развернутся события.


11 часов утра.

Оказывается, хунта предъявила президенту ультиматум. Сначала до 11 часов, потом продлили до 12 часов дня. В противном случае – будут бомбить. Бомбить президентский дворец? Но что будет с нами? Ведь мы всего в 200-300 метрах от дворца Ла-Монеда!

Незадолго до 12-ти выскользнул из номера с фотоаппаратом в кармане. Коридоры отеля пустые, все сидят по номерам. Куда идти? На улицу – нельзя. Попробовать на крышу? Не надеюсь, но – о, чудо – дверь на крышу открыта. На крыше уже стоят несколько человек, по одежде видно, – работники отеля. Переговариваются, волнуясь, на меня не обращают внимания. Настолько увлечены происходящим, что даже обычное “Buenos dias” (“Доброе утро”), обязательное приветствие у работников отеля для гостей, забывают сказать. Встаю поодаль, чтобы не мешать им выражать эмоции. Это их страна, и происходит в ней что-то непонятное. Через несколько минут уходят.

Остаюсь один на крыше – плоская, как 9-й этаж. Город видно далеко. Жду…


12:02. Бомбардировка

Грохот в небе! Появляются два реактивных сверхзвуковых самолёта. Один за другим, на бреющем полёте, почти над крышами домов заходят курсом на президентский дворец, ещё снижаются – так низко над отелем, что вижу лица пилотов. Сбрасывают бомбы на дворец – идут на следующий заход: 17 бомб, писали газеты. На следующих заходах самолёты стреляют из пушек по дворцу. У стеклянной двери, ведущей на крышу отеля, собрались те, кого это волнует не как зрителей: служащие отеля – горничные, официанты. Комментируя происходящее, качают головой, на лицах – горе.

Улучив момент, вытаскиваю фотоаппарат из кармана и делаю несколько снимков горящего города. После бомбежки началась яростная стрельба. Президентский дворец горит. На улицах – никого.

1 час дня

Сидим в ресторане отеля на 2-м этаже, ланч. На другой половине, напротив нас, обычные посетители. Хорошо одетые люди прижимают к уху транзисторные приёмнички. По залу разносится шум боя и торопливый голос диктора, видимо, с места событий. Слышим сообщение: правительству Альенде даются последние пять минут. За несколькими столиками зааплодировали. Боже, в каком окружении мы сидим! Только потом понимаем – самая богатая гостиница города и находятся в ней, конечно же, те, кому правление правительства Народного единства было поперёк горла. 


Путч. Вертолётный бой

После маленького обеда (маленькая чашечка супа, больше похожая на чашечку кофе, маленькая котлетка с ложечкой пюре и маленький стаканчик сока), все разошлись по номерам.
Я – на свой наблюдательный пункт, на крышу. И вовремя – в 2 часа появляются два больших военных вертолёта. Моментально начинается бой: вертолёты ходят кругами на большой скорости. Дверь открыта, вернее, двери нет, в открытом проеме установлен крупнокалиберный пулемёт и сидит солдат, свесив ноги наружу, как в американском фильме о вьетнамской войне. Над дворцом резко снижаются, прямо-таки пикируют, ложатся на бок, и солдат ведёт огонь из открытого проема двери. Шум, грохот – и двигателей, и стрельбы.

Из дворца также слышны пулемётные очереди. Значит, не сдались! Стрельба из орудий – дым из президентского дворца. Загорается ещё один дом рядом с отелем. 3 часа дня – вертолёты улетают. Можно перевести дух.


Вечер во время переворота.

Сентябрь в Южной Америке – ещё зима. Темнеет рано. Покидаю свой уникальный наблюдательный пункт на крыше отеля. Возвращаюсь в номер. Телевизор – единственный в данный момент источник информации. Сообщения идут почти непрерывно: возможно, будут отключены электричество и газ, велась атака на личную резиденцию Альенде… О судьбе самого президента и его окружения ничего неизвестно.

После 6 часов вечера, когда уже совсем темно, перестрелка сходит на нет – слышны только редкие одиночные выстрелы. На улицах никого – ни солдат, ни жителей, ни машин. Хунта объявила комендантский час с 6 часов вечера и... на неопределённое время.
Волнение в отеле стихает. Подходит к концу этот первый военный день в мирной доселе жизни советского ансамбля танца “Березка”.


Конец дня

Неожиданно около 10 часов вечера по телевизору – гимн Чили. 
На экране за столом три генерала и один адмирал. Каждый из них зачитывает заранее заготовленную речь. Первый – генерал Пиночет, глава хунты. 

Смысл выступлений таков: хунта сохраняет со всеми странами прежние дипломатические отношения, кроме Кубы. Хунта будет бороться с марксизмом, как выразился генерал ВВС Густаво Ли, “всеми возможными методами”, реконструировать страну (прежние капиталистические отношения), реконструировать “нормальное течение жизни”. Зачитали и приняли присягу. 

Сразу после выступления “нового правительства” было показано оружие из личной резиденции президента Альенде, еще несколько информационных сюжетов и неизменные мультфильмы…
Так закончился первый день нашего пребывания в Чили, он же – первый день правительственного переворота в стране. День, заполненный неожиданными, страшными и горькими событиями.

Леонид Шагалов, солист Государственного хореографического ансамбля «Березка» 1968-1982 гг.
Фотографии представлены автором из личного архива.

Продолжение следует...