Бабушка Раиса Дмитриевна Миронникова (урожденная Белухина) хранила в деревянном сундуке, который нередко заменял мне кровать в переездах семьи по городам и весям родимой сторонушки, удивительные вещи… Мы с братом вымаливали время от времени доставать их – тогда разрешалось потрогать, повертеть в руках и будто проникнуть в атмосферу загадочной истории… Нам так чудилось…
То был Георгиевский значок, прикрепляемый к наградной сабле (см. Примечание), возможно, позолоченный с надписью «За храбрость», кастет с гравировкой «За храбрость» желтого цвета, две высокие металлические полые трубки, как оказалось, гильзы от снаряда, пакет с фотографиями, свирель, скрипка, предметы посеребренной посуды…
Откуда они и что означают, бабушка не рассказывала… Только особенно жаловала и лелеяла свирель, которую сделал сам дед, и скрипку, на которой любил играть в какие-то особые минуты жизни. А еще в дальнем углу комнаты стояли, завернутые в холстовицу картины – бескрайний водный простор с «одиноким белым парусом», березовая аллея, залитая солнцем, и женский портрет, писанные дедом… Вот они – плоды просвещения и образования «по-царски» для детей-сирот…
Про Первую мировую войну бабушка тоже ничего не рассказывала – не знала, видно. Только случайно как-то проговорилась, вспомнив откровение двадцатилетнего боевого офицера Александра Миронникова (уже тогда второе «н» из фамилии исчезло) в пору свиданий и ухаживания: когда «вчерашний» юнкер услышал свист летевшего на него вражеского снаряда – в одно мгновенье пронеслась перед ним «в сюжетах» вся его юная жизнь…