14.05.2020
Война – творцы: кое-что из биографий (продолжение)
Виталий Закруткин: повесть о русской Мадонне
Как-то к концу работы, в канун одного из Дней Победы, пожаловали к нам в издательство «Молодая гвардия», где мне пришлось быть главным редактором, два приятным нам, издателям, писатели с Дона – два лауреата Государственной премии: Виталий Закруткин и его приятель-прозаик Анатолий Калинин. И под стаканы терпко-ароматного донского вина пошли-пошли непринужденные разговоры.
Виталий Александрович вдруг принялся рассказывать, что перед самым отъездом в Москву ни с того ни с чего зарылся в залежи военных блокнотов. И наткнулся на одну, как выразился, немногословную запись размерами все-то с абзац. Про то, как фашисты в наступлении проходят через хутор, оставив своего раненого на попечение казачке, что только одна и не покинула родное пепелище. Утихли вдали немецкие моторы, а она тут же за вилы и к раненому: враг! А он лежит беспомощный – глаза к небу синие, сам молоденький…
Изложил Закрутки всё это и принялся за пояснения:
– Русское сердце ожесточено войной до края, да, оказывается, не жестоко. Не поднялась рука привести приговор на убиение. Стала выхаживать. Немцы так и не вернулись за своим. Наши далеко. Одна на хуторе, а он ничейный. Что со страной-то? Некому этой женщине ничего подсказать: сдалась страна или сражается.
Как-то к концу работы, в канун одного из Дней Победы, пожаловали к нам в издательство «Молодая гвардия», где мне пришлось быть главным редактором, два приятным нам, издателям, писатели с Дона – два лауреата Государственной премии: Виталий Закруткин и его приятель-прозаик Анатолий Калинин. И под стаканы терпко-ароматного донского вина пошли-пошли непринужденные разговоры.
Виталий Александрович вдруг принялся рассказывать, что перед самым отъездом в Москву ни с того ни с чего зарылся в залежи военных блокнотов. И наткнулся на одну, как выразился, немногословную запись размерами все-то с абзац. Про то, как фашисты в наступлении проходят через хутор, оставив своего раненого на попечение казачке, что только одна и не покинула родное пепелище. Утихли вдали немецкие моторы, а она тут же за вилы и к раненому: враг! А он лежит беспомощный – глаза к небу синие, сам молоденький…
Изложил Закрутки всё это и принялся за пояснения:
– Русское сердце ожесточено войной до края, да, оказывается, не жестоко. Не поднялась рука привести приговор на убиение. Стала выхаживать. Немцы так и не вернулись за своим. Наши далеко. Одна на хуторе, а он ничейный. Что со страной-то? Некому этой женщине ничего подсказать: сдалась страна или сражается.
Подсказкой ей стало только одно: вера и надежда. Это и повелело жить с чувством, что свои вернутся. Стала колхоз собирать – в одиночку. То одно приволокёт на сохран, то другое, то приведет беглую корову, то раненую лошадь…
Закончил, а наша редакторша-красавица – Ирина Гнездилова – неожиданно: «Виталий Александрович, так это же рассказ!» Он в ответ: «Не до рассказов – роман никак не кончу». Она вновь ему – быть интереснейшему рассказу. Он же всё одно в ответ - «роман не отпускает».
На следующий день Ирина заявилась ко мне. И стала выпрашивать командировку, мол, догадываюсь, что можно уговорить писателя на новое произведение.
Прошло полгода. Является Закруткин и выкладывает на стол простенькую папочку с рукописью, по титульному листу коей отпечатано: «Матерь человеческая». И пояснение: «повесть».
Раз издали – тираж 100 тысяч экземпляров. Еще издание. И пошло, пошло... И даже была удостоена Государственной премии РСФСР имени Горького.
Закончил, а наша редакторша-красавица – Ирина Гнездилова – неожиданно: «Виталий Александрович, так это же рассказ!» Он в ответ: «Не до рассказов – роман никак не кончу». Она вновь ему – быть интереснейшему рассказу. Он же всё одно в ответ - «роман не отпускает».
На следующий день Ирина заявилась ко мне. И стала выпрашивать командировку, мол, догадываюсь, что можно уговорить писателя на новое произведение.
Прошло полгода. Является Закруткин и выкладывает на стол простенькую папочку с рукописью, по титульному листу коей отпечатано: «Матерь человеческая». И пояснение: «повесть».
Раз издали – тираж 100 тысяч экземпляров. Еще издание. И пошло, пошло... И даже была удостоена Государственной премии РСФСР имени Горького.
Валентин Осипов