О Якове Петровиче Гавердовском я узнал, изучая свою родословную, которая, по известным мне источникам, уходит в ХVI столетие. Поиск сведений об этом человеке, который продолжаю до сих пор, открыл для меня удивительную личность, чья жизнь достойна общего внимания.
Путешественник, исследователь, воин — такова главная линия жизни моего героя. Сама жизнь Якова Петровича была коротка — в тридцать с небольшим лет он погиб в Бородинском сражении. Имя Гавердовского сегодня можно увидеть в Храме Христа Спасителя на мраморной доске так называемой «11-й стены», где оно стоит шестым по счету среди убитых при Бородине.

О воинской доблести Якова Петровича в Отечественной войне еще скажу. Не менее значимой была его предшествующая деятельность, связанная с продвижением интересов России в Средней Азии и освоением северной части Великого Шелкового пути.

Одно из первых упоминаний об этом человеке относится к концу XVIII века: «Яков Гавердовский, квартирмейстерской части поручик, в своих «Примечаниях к рассмотрению Оренбургского края», составленных в 1799-1800 годах, отмечал, что на южной пограничной линии края несли службу 293 человека». Вероятно, на этих рубежах России от Сибирских губерний до Астрахани и служил Яков Гавердовский.

Известно, что офицеры квартирмейстерской части были востребованы главным образом в военное время. А в мирные дни они находились на съемках местности в различных частях империи. Особое внимание тогда обращали на снятие планов пограничных областей. Вероятно, подобные задания выполнял и Яков Петрович. А вскоре ему была поручена важная государственная миссия.

Россия стремилась к развитию торговых и экономических связей со странами Востока. В 1802 году министр коммерции граф Николай Петрович Румянцев указывал, что самыми богатыми являются те страны, которые занимают посредническую роль в торговле между Азией и Европой. Наглядным примером того была Англия. Россия могла занять подобное положение, взяв под контроль Среднюю Азию, в которую уже имела три пути: через Каспийское море, Оренбург и Троицк и проложенную в 1800 году горными офицерами Бурнашевым и Поспеловым дорогу от Иртышской линии до Ташкента через казахскую степь. Самой удобной и открытой была дорога через Оренбург. По ней ходили местные, московские, ростовские, казанские купцы. Именно Оренбург и Астрахань, по мнению Румянцева, должны были стать опорными пунктами на торговом пути в Хиву и Бухару и далее в Китай и Индию.

Для обеспечения безопасности караванных дорог министр коммерции признавал полезным отправить в среднеазиатские ханства чиновника, который сможет «исходатайствовать разные выгоды и преимущества по торговле российских подданных и преподать сюда верные сведения о делах тамошнего края и состоянии окружающих земель». Именно эта миссия выпала Якову Гавердовскому, прибывшему в начале 1803 года в Оренбург.

Румянцев составил инструкцию для него: Яков Петрович должен был убедить бухарского хана «снабжать охранительными листами российское купечество на их пути в Азию, уверяя, что и бухарцам, желающим ехать в Европу, тоже охранение даровано будет». Вскоре в Оренбурге было организовано посольство поручика Якова Петровича Гавердовского с торгово-политической миссией в Бухару. В июле 1803 года посольство из 43 человек отправилось из Оренбурга вместе с торговым караваном. Путешественников сопровождали проводники из местных.

Пройти каравану в степях незаметно не было никакой возможности. Произошло то, чего следовало ожидать: 9 сентября 1803 года разбойники числом около тысячи человек окружили караван в урочище Ходжа-Берген в 780 верстах от Оренбурга. Несмотря на отчаянное сопротивление немногочисленного конвоя, караван был почти полностью разграблен, а многие члены посольства попали в плен. Отступив с боем, Гавердовский 27 сентября вернулся в Оренбург.

Он оставил такие записи о происшествии: «По объявлению вновь присланных от неприятелей к нам старшин, прежде не хотели нас отпустить, как заплатим по их закону им кун, или мзду за всех убитых и раненых. Оставшиеся при нас купцы, на произвол коих отдано было нами сие требование, жалея более о жизни своей, нежели об имении, взялись для сохранения всех исполнить требуемую выплату, ибо в прежние годы удовлетворение несправедливо требуемой грабителями подобной сему подати спасало всегда их караваны.

Они убедили киргизцев также принять под Алкораном присягу, что по получении куна оставят уже нас спокойными. …К пятому часу пополудни было выдано им 6000 червоных и сверх того… сукна, кожи и корольки… Сверх чаяния нашего киргизцы, наруша данную нам присягу и думая найти нас ослабевшими, снова стали делать на нас нападение…

С нашей стороны ранено было 6 человек, а о неприятеле ничего достоверного сказать не можем, ибо они, так как и все азиатцы, раненых и убитых не оставляли на поле сражения…».

Однако был и положительный результат экспедиции. Яков Петрович сумел собрать оригинальные географические и этнографические материалы о Казахстане. Они нашли отражение в нескольких записках, представленных им в Азиатский департамент Министерства иностранных дел, и в специальном рукописном исследовании «Обозрение киргиз-кайсакской степи».

Доктор географических наук из Алма-Аты Алдар Горбунов в статье «Первые исследователи Казахстана. От Якова Гавердовского до Алексея Левшина», повествуя о драматичной судьбе Якова Петровича, сообщает, что в последующие после посольской миссии годы Гавердовский собирал сведения о территории Казахстана и прилегающих районов Китая и «написал «Обозрение киргиз-кайсакской степи в двух частях», но из-за гибели автора в Бородинском сражении эта объемистая рукопись без малого 200 лет пролежала в Российском государственном военно-историческом архиве, где и была недавно обнаружена казахстанскими исследователями».

Автор указывает на несомненную пользу этого труда: «Гавердовский осуществил первое физико-географическое разделение равнинного Казахстана». Кроме того, описание Якова Петровича помогло определить точное место Аныракайской битвы — самой последней и самой драматичной в многолетней войне казахов с джунгарскими завоевателями (1723-1730 гг.), которую сравнивают по своему значению с Куликовской битвой для русских.
К 1812 году Яков Петрович был старшим офицером Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части, состоял обер-квартирмейстером при командире 3-й пехотной дивизии, будущем герое войны и военном министре России Петре Петровиче Коновницыне (1764-1822). Этих двух людей связывала крепкая мужская дружба.

19 августа по распоряжению только что назначенного главнокомандующим Кутузова был создан общий арьергард соединенных армий. Командовать им был поставлен Петр Петрович Коновницын. Его правой рукой был Яков Петрович Гавердовский. В арьергард вошло более 30 тысяч воинов. С этого момента и до самого Бородино арьергард ежедневно вел тяжелые, изнурительные бои с наседающими французами, давая возможность основным силам русских спокойно отступать и готовиться к решающему сражению.

По воспоминаниям будущего декабриста генерала Александра Николаевича Муравьева, «генерал Коновницын… имел полную доверенность к Гавердовскому, который действительно был начальником арьергарда, ибо ничего без его согласия не предпринималось и ни в чем не отказывалось. …Он имел редкую способность всякий вечер диктовать вдруг и в одно время приказы для движения и боя на следующий день семи и более полковым адъютантам и ординарцам, приезжавшим за приказаниями. Он был славный воин во всех отношениях. Жаль, что мы лишились его в сражении под Бородиным». Сам Коновницын в рапорте Кутузову отмечал: «…Гавердовский был мне лучшим во всем помощником. Его неусыпной деятельности в исполнении всех моих поручений приписать должен я наиболее все успехи ариергарда».

И вот настал день Бородинского сражения. Первую мощную атаку утром 26 августа французы предприняли на участке, где находилось командование 1-й армии. В критический момент Барклай-де-Толли отдал распоряжение Гавердовскому, недавно назначенному генерал-квартирмейстером 1-й Западной армии. Яков Петрович тронул лошадь и поскакал к Бородину, где разгорелся отчаянный бой между оборонявшим село русскими егерским полком и французами. Через некоторое время лошадь Гавердовского с окровавленным седлом вернулась к своим.

У Коновнициных была усадьба в местечке Кярово, в девяти километрах от городка Гдов Псковской губернии. После войны вся семья с учетом занятости Петра Петровича на высоких государственных должностях жила в Петербурге, вела придворную жизнь, но выезжала по разным обстоятельствам в Кярово, которое продолжало быть для нее центром притяжения. Постепенно в усадьбе стали появляться некоторые памятные знаки. Так, Петр Петрович поставил в парке памятник в честь своего друга Якова Петровича Гавердовского. Особая его ценность была в том, что тело Якова Петровича на поле брани не нашли, поэтому не было и его могилы.

Удивительное чувство испытываю сегодня, перечитывая строки лермонтовского «Бородино», они прямо-таки о Якове Петровиче:

«Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам...
Да, жаль его: сражен булатом,
Он спит в земле сырой».